Previous Entry Share Next Entry
Диссертация В.Р. Мединского-4
medinskiy_vr
medinskiy_vr

 
РАЗДЕЛ IV. РОССИЯ ПЕРИОДА ЦАРСТВОВАНИЯ ИВАНА ГРОЗНОГО В ОЦЕНКАХ СОВРЕМЕННИКОВ (4)
В «Сказании» подробно описаны издевательства царя Ивана над женщинами. Они, несомненно, должны были свидетельствовать об его особой жестокости и злобном нраве. Однако одна деталь заставляет усомниться в правдивости этого повествования. Она касается указания на то, что женщин якобы носили в носилках. Такого способа передвижения на Руси никогда не было. Женщины ездили либо верхом на лошадях, либо в повозках. Такие данные содержатся в произведениях многих иностранцев: А. Гюльденстиерне, А. Олеария и других.
Недостоверными выглядят и рассказы в «Сказании» о некоторых менее значимых событиях. Например, о том, как один из дьяков посылал слугу узнать, чем занят царь, и за это был наказан; как к царю пришел старец Борис Титов, и тот отрезал ему ухо. Чужих слуг во дворец никто бы не пустил. Имя старца явно было выдумано Шлихтингом, как и сам эпизод. В русских источниках сведений о таком старце нет. К тому же просто так он не смог бы попасть к царю, особенно во время его обеда.
Еще меньше вызывают доверие данные Шлихтинга о том, что царь натравливал медведей на горожан, собиравшихся группами на улицах Москвы, о том, что тех, кто ел телятину, сжигали, и что русские люди питались кониной.
Во-первых, никаких медведей не хватило бы для разгона москвичей, скапливавшихся на большом рынке у стен Кремля. Во-вторых, телятина считалась нечистым мясом и никогда не употреблялась в пищу русскими людьми. В-третьих, конина также не входила в рацион православных людей.
Сведения Шлихтинга опять же говорят о том, что в России он не был и пользовался слухами, проникавшими в Литву и Польшу. Они касались и использования боев богатырей с медведями в качестве развлечений, и запрета на употребление телятины, и данных об употреблении конины татарами.
Не обладая достаточной информацией, Шлихтинг придумывал совершенно невероятные факты. Так он описал обед у царя, на котором присутствовали Осип Щербатов и Георгий (Юрий) Барятинский, якобы до этого находившиеся в польском плену и обменянные на Гарабурду и Островича.
В русских источниках нет данных о том, что Щербатов и Барятинский были в плену. К тому же их не могли обменять на М. Гарабурду, который никогда не был в русском плену, поскольку являлся известным польским дипломатом. Он дважды приезжал в Россию для переговоров с Иваном IV.
Имена Барятинского и Щербатова могли попасть на страницы «Сказания» лишь потому, что в числе их родственников были видные дипломаты: П.И. Барятинский, участвовавший во встрече со шведскими послами в 1575 году, и М.А. Щербатый, ездивший в Крым.
Повествуя о жестоких казнях царя, Шлихтинг перепутал имена убитых. Еретика Башкина звали не Федор, а Матвей. К тому же он не был казнен. Его лишь отправили в монастырь для покаяния. Князь М.Ф. Гвоздев не являлся спальником и не был казнен таким жестоким способом, как описал Шлихтинг. В сентябре 1571 года он исправно служил царю. Князь Прозоровский принадлежал не к роду Оболенских, а к роду Ярославских князей.
Эти ошибки опять же говорят о том, что Шлихтинг никогда не был в числе приближенных ко двору Ивана 1У.
В заключение «Сказания» автор даже приписал опустошение Москвы огнем и мечом именно Ивану IV, хотя, как известно, это сделал крымский хан Девлет Гирей летом 1570 года.
Таким образом, анализ содержания «Сказания» Шлихтинга дает право предположить, что оно было составлено в канцелярии короля Сигизмунда II для дезинформации папского нунция Портико. По замыслу поляков сведения из этого произведения должны были напугать папского представителя и остановить от поездки в Москву. Как известно, их план удался. Портико не только не поехал в Россию, но и отвез «Сказание» Римскому папе. На него оно тоже произвело самое негативное впечатление и заставило отказаться от дипломатических контактов с русским государем.
Позднее «Сказание» было использовано в сочинении итальянца Гваньини «Описание всех сторон Московии». Он находился на службе у польского короля и активно помогал ему дезинформировать европейскую общественность относительно деятельности Ивана IV. Затем часть сочинения Гваньини вошла в трактат Павла Одерборна. Таким образом дезинформация Шлихтинга стала активно использоваться в сочинениях иностранцев о Русском государстве и оказывать большое влияние на общественное сознание европейцев. Позднее она попала и на страницы научных исследований.
Вполне вероятно, что король Сигизмунд понимал, что одного «Сказания» Шлихтинга недостаточно для того, чтобы в Европе поверили в тиранию и деспотизм Ивана IV. Необходимы были аналогичные сочинения, составленные другими лицами. Одним из них стало Послание двух лифляндцев И. Таубе и Э. Крузе к Ходкевичу.
Подлинный текст этого произведения до нас не дошел. В архивах Восточной Пруссии были найдены лишь два списка. Они стали известны в исторических кругах и были использованы Н.М. Карамзиным, А. Ясинским и другими исследователями. В 1922 году был опубликован перевод Послания, сделанный М.Г. Рожинским. Этот текст используется в настоящей работе.
Историки по-разному оценивают значимость Послания как исторического источника. А.И. Браудо высказал мнение о том, что Таубе и Крузо были политическими авантюристами. Желая оправдать свое бегство с царской службы в Литву, они решили «прикрыть грехами царя свой собственный позор». В итоге их сочинение стало «ругательством, недостойным России».
Готье Ю.В. в предисловии к публикации Послания отметил, что оно было написано очевидцами событий, поэтому в нем мало недостоверных сведений. Но описание казней, по его мнению, было «плодом разгоряченного воображения авторов». В истолковании достоверных фактов Готье обнаружил фальшь и ложь. Кроме того, он отметил тенденциозность в их подборе. Странными показались исследователю и речи героев повествования в передаче Таубе и Крузе. Их могли произносить только прирожденные ораторы.
Хотя содержание Послания было явно тенденциозным, некоторые историки активно используют его в своих трудах об опричнине Ивана Грозного, считая его важным свидетельством современников.
Скрынников Р.Г. уточнил некоторые биографические данные, касающиеся Таубе и Крузе. Он выяснил, что И. Таубе был печатником рижского архиепископа, Э. Крузе – дерптским фохтом. В 1559 году они, по его мнению, попали в плен к царю Ивану IV. До 1564 года оба находились в тюрьме, по их утверждению, но потом согласились поступить на государеву службу и получили свободу. С 1567 по 1571 годы они входили в состав опричнины, затем бежали в Литву, где написали свое Послание королю Сигизмунду и Ходкевичу. В 1582 году это сочинение было опубликовано.
Основная цель Послания Таубе и Крузе – убедить европейских правителей в необходимости завоевать Русское государство. Причина, по их мнению, была не только в том, что из-за неслыханной тирании Ивана Грозного население жило в нищете и уничтожалось, но в том, что страна была сильно ослаблена и могла быть завоевана крымскими татарами и турками. Этого христианские государства не должны были допустить.
В Послании рассказывалось об учреждении опричнины, но дата этого события сообщена неверная – не 1566 год, а в конце 1564 года. Ошиблись авторы и в сути опричнины. Они полагали, что ее введение было связано с разделением наследства между сыновьями: опричнина – младшему сыну, земщина - старшему.
Следует отметить, что и в «Сказании» Шлихтинга введение опричнины связывалось с желанием царя отойти от дел и передать управление страной в руки сыновей. Видимо, так это явление понимали в Литве и Польше.
Но в России все знали, что царь не собирался отходить от дел и отдавать власть сыновьям. Это обстоятельство наталкивает на мысль о том, что и Таубе с Крузе не входили в состав опричнины.
Оба эти автора, вслед за Шлихтингом, представляли опричнину особым орденом, похожим на монашеский. По их утверждению, опричники носили черную одежду и имели особые атрибуты, отличавшие их от обычных людей. Цель ордена состояла в разорении богатых и знатных людей. Подробно перечислили они имена людей, убитых по приказу царя опричниками.
Исследователи обнаружили, что в этот перечень вошли лица, умершие в разное время и не всегда насильственной смертью. Кроме того, общее число жертв по разным городам было сильно завышено. Например, в Твери не могло быть казнено 90 тысяч, а в Новгороде – 27 тысяч. Число жителей в городах в то время было существенно меньшим. Как уже отмечалось, в Новгороде XVI века было всего около 6000 дворов, а Тверь была в несколько раз меньше.
В Послании достаточно подробно описаны следующие события: гибель митрополита Филиппа Колычева, отравление Владимира Старицкого, браки царя и старшего сына. Но в них много ошибок. Так Владимир Старицкий неправильно назван братом Ивана IV по линии отца. На самом деле он был его двоюродным братом, отцом его был удельный князь Андрей Старицкий. Невеста царя Марфа Собакина не была дочерью незнатного купца Григория Собакина. Ее отца звали Василием, и он был достаточно знатного, особенно в XV веке, рода. Род невесты царевича Ивана Евдокии Сабуровой был не псковским, а костромским.
Вполне вероятно, что Таубе и Крузе умышленно исказили происхождение невест царя и его сына, чтобы унизить их самих. Однако возможно и другое объяснение – они просто не знали этих данных. Особенно непростительным выглядит ошибка в происхождении царской невесты Марфы Собакиной, поскольку еще до свадьбы многие ее родственники были включены в состав царского двора. Об этом, несомненно, знали многие. Есть даже предположение, что безвременная кончины Марфы была связана с происками тех, кто был против возвышения ее родственников. Если Таубе и Крузе в 1571 году действительно входили бы в состав опричнины, то ошибок бы не допустили.
Давая сведения о нападении на Москву крымского хана, опустошившего русскую столицу, авторы Послания сделали такой вывод: «Царь лишен могущества и поэтому не мог сопротивляться крымскому хану. Опасность может заключаться в его союзе с турками и татарами. И наоборот, если он будет разбит турками и татарами…. Разумные люди поймут, что с Божьею милостью и помощью можно завоевать Русское государство, и нет причины бояться таких бедных, раздетых, бессильных людей».
Именно такой хотели представить Россию европейцы Таубе и Крузе. Они полагали, что после нашествия крымского хана в 1571 году страна уже не сможет оправиться. При этом у них не возникала мысль о том, что христианским государствам следовало бы помочь русским людям в борьбе с крымско-турецкой агрессией. Напротив, они полагали, что следует воспользоваться ослаблением Русского государства и просто завоевать его.
Совершенно очевидно, что цель Послания Таубе и Крузе состояла в оправдании нападения и завоевания ослабленного Русского государства. Именно к этому стремился польский король Сигизмунд II и хотел с помощью дезинформации европейской общественности найти союзников для агрессии против России. Однако осуществить свои замыслы он не смог, поскольку в 1572 году скончался.
Но призывы, сформулированные в написанных по указанию Сигизмунда сочинениях А. Шлихтинга, И. Таубе и Э. Крузе, оказались живучими. Их подхватил и развил другой авантюрист – Генрих Штаден.
Сочинение Генриха Штадена было обнаружено в конце XIX века в Прусском архиве города Ганновер. Но опубликовано оно было только после Первой мировой войны. Русское издание, подготовленное И.И. Полосиным, вышло в свет в 1925 году в серии «Записки прошлого», немецкое – в 1930 году в Гамбурге.
После публикации «Записки» Штадена стали привлекать внимание исследователей. Многие отмечали бесхитростное изложение событий, связанных с введением опричнины, но указывали на цинизм автора, преувеличения, неточности и сбивчивость хронологии.
Только Д.Н. Альшиц, анализируя текст «Записок» сделал вывод о том, что Штаден не был опричником и его сочинение содержит «ложь и немалое число заведомых измышлений. Однако среди советских историков его выводы не нашли поддержки. В то время критика самодержавной власти царей считалась приоритетной.
В 2002 году С.Ю. Шокарев подготовил новую публикацию сочинения Штадена и снабдил его обстоятельным предисловием и комментариями. Именно этот текст использован в настоящей работе.
Исследователи собрали сведения о Штадене и выяснили, что он родился около 1545 года в городе Алене в Вестфалии. В 1564 году он выехал на службу в Россию. Здесь он был наделен поместьем в районе Старицы. Когда в 1569 году Старица была включена в состав опричнины, он стал опричником. В 1576 году под видом купца Штаден покинул Россию и переехал в Голландию. Там его якобы хотели арестовать и казнить. Но в следующем году он познакомился с пфальцграфом Георгом Гансом фон Фельденцлютцельштейном и стал разрабатывать с ним проект захвата Московии через Ливонию.
К антимосковской коалиции Георг Ганс планировал привлечь шведского короля Юхана III, польского короля Стефана Батория, императора Рудольфа II. К ним для переговоров о союзе ездил Штаден.
Этот проект не удалось реализовать по разным причинам. C 1580 года Штаден занялся торгово-коммерческой деятельностью. Год его смерти не известен. В XVII веке в России оказалось много представителей рода Штаденов.
В состав рукописи, обнаруженной в Прусском архиве, входили не только «Записки», но и ряд дополнительных документов. Это Прошение Г. Штадена к императору Рудольфу II, Проект захвата Московии и Автобиография.
В Прошении Штаден излагает причины, по которым необходимо захватить Русское государство. Главная состояла в том, что крымский хан вместе со своими союзниками, турецким султаном, силами ногайских, казанских и астраханских татар и князя Михаила из Черкасской земли вознамерились напасть на страну, захватить Ивана IV и его сыновей в плен и вывезти их казну. Поэтому необходимо было напасть на Россию первыми. Оправданием для агрессии, по мнению автора «Записок», служило то, что «великий князь был исконным врагом всего христианства и неописуемый тиран». Именно об этом он и написал свое сочинение.
Проект Штадена поражает цинизмом и обладает определенным количеством ошибок. В нем нет даже намека на то, что Ивану IV, как христианскому правителю, следовало бы помочь в борьбе с опасными врагами другой веры. Напротив, Штаден делает главный упор на то, что султан может захватить «великую казну», которая «чудовищно большая», поскольку собиралась в течение многих сотен лет. Допустить этого было нельзя. Надо было первыми взять ее себе.
Ошибки заставляют сделать вывод о плохой осведомленности Штадена. Так в числе союзников турок он назвал Михаила Черкасского. Однако этот князь приходился шурином Ивану Грозному и жил в Москве с конца 50-х годов XVI века. В 1570 году он был казнен, поскольку царь заподозрил его в пособничестве крымскому хану Девлет-Гирею. Получается, что во время составления Штаденом Проекта он никак не мог быть союзником турецкого султана. Поэтому напрашивается предположение, что Михаила Черкасского Штаден перепутал с его отцом, кабардинским князем Темрюком. Его, действительно, подозревали в связях с крымским ханом, который состоял с ним родстве через одну из жен.
Штаден величал Ивана IV великим князем, однако, в 70-е годы уже многие европейские державы признавали его царский титул, в том числе и император Рудольф. Категорически против нового титула были только Польша и Литва. Это дает право предположить, что Штаден являлся агентом польских кругов, но не самого короля Стефана Батория, поскольку его он называл его ставленником султана, а бывших сторонников короля Сигизмунда II.
К числу ошибок Штадена следует отнести утверждение о том, что все прежние великие князья платили дань крымскому хану. Во-первых, Крымское ханство образовалось только в середине XV века, и ханы сначала являлись союзниками русских государей. Отношения испортились при Василии III, но дань он не платил. Ханам ежегодно посылалась лишь некоторая сумма денег, называемая «выходом», чтобы они не разоряли русские окраины.
Желая убедить императора в бедственном положении Ивана IV, Штаден сообщил ему заведомо ложную информацию о том, что тот держал оборонительные полки всего в 14 милях от Москвы, а раньше якобы его войска доходили до Дикого поля.
На самом деле полки Береговой охраны всегда стояли на Оке в это время. Это было достаточно далеко от Москвы, больше 100 км. За Дон и Донец они никогда не ходили.
Штаден настойчиво уверял Рудольфа в том, что кабардинский князь Темрюк (его он ошибочно называл Михаилом) являлся союзником крымского хана. Объединиться с ним Темрюка якобы заставило то, что Иван IV бесчестно обошелся с его дочерью и убил сына.
На самом деле вторая жена царя Мария Темрюковна умерла, возможно, от сильной простуды в 1569 году. Царь тут же обвинил своих недругов в ее отравлении. Сам к ее смерти он не имел отношения. Об этом знали все опричники, поскольку им пришлось везти больную царицу в Александрову слободу. Об этом должно было быть известно и Штадену.
Абсолютно несведущим показал себя Штаден и в вопросе об управлении Казанским и Астраханским ханствами. По его утверждению, до завоевания царем они принадлежали родственнику крымского хана Шигалею. На самом деле, Шигалей являлся ставленником русских государей в Казани, но жители этого города предпочли сделать ханом Едигера. Ханом Астрахани был Дербыш-Алей до взятия ее войсками царя.

1 2 3 4 5 6


?

Log in

No account? Create an account