medinskiy_vr (medinskiy_vr) wrote,
medinskiy_vr
medinskiy_vr

Category:

Диссертация В.Р. Мединского-5



РАЗДЕЛ IV. РОССИЯ ПЕРИОДА ЦАРСТВОВАНИЯ ИВАНА ГРОЗНОГО В ОЦЕНКАХ СОВРЕМЕННИКОВ (5)
Далее в Проекте описан маршрут, по которому следовало пройти имперским войскам для нападения на Русское государство. Исследователи определили, что это – северно-морской путь, по которому плыли в Архангельск английские корабли. Но сам Штаден в этой местности не был, поэтому допустил много ошибок. Вполне вероятно, что он пользовался сочинениями англичан и всю информацию почерпнул из них. Однако из-за того, что сам никогда не бывал в этой местности, перепутал расположение рек и населенных пунктов. Ошибочным является и его утверждение о том, что «земли великого князя тянутся до всех четырех морей: Западного, Восточного, Черного и Каспийского».
Под Восточным морем Штаден, видимо, подразумевал Белое море, но оно было не на востоке, а на севере. К Черному морю Россия получила выход только в XVIII веке.
Совершенно необоснованно автор «Записок» обвинил Ивана IV в том, что тот отнял несколько замков у датского короля, хочет занять Норвегию и «не по христиански обошелся с братом датского короля Магнусом».
На самом деле за Норвегию Дания воевала со Швецией. Магнус был всячески обласкан в Москве. Царь женил его на своей родственнице Марии Владимировне, дочери Владимира Старицкого, и предложил корону Ливонии. Но датский принц предпочел перейти на сторону польского короля Стефана Батория, предав царя. В итоге умер в бедности.
Разрабатывая план нападения на Россию, Штаден давал совет Рудольфу относительно того, где взять корабли, где нанять войска («много воинских людей в Европе, у которых ни кола, ни двора»), как вести себя с русскими людьми во время завоевательного похода. По его мнению, сначала следовало быть суровым, но со всеми благожелательным, потом пленных в кандалах необходимо было отправить в Империю, а к крестьянам приписать воинских людей, чтобы те их содержали. К тому же у всех русских людей нужно было отобрать лошадей и струги, чтобы они не имели возможности сбежать.
Автор «Записок» прямо писал, что добычей воинов должны стать города, монастыри и храмы. При этом местным жителям следовало объяснять, что их прежний государь был тираном, а новые власти – благожелательны и дружелюбны. На самом же деле они собирались превратить русских людей в рабов и за их счет содержать большое войско.
По убеждению Штадена, никто не будет защищать великого князя, поэтому вместе с сыновьями его следовало вывезти в горы у истока Рейна. Там на глазах свергнутых правителей нужно расправиться с их приближенными - утопить, привязав по 50 человек к бревнам.
По плану Штадена, Русское государство должно было превратиться в своеобразную колонию Империи и выплачивать ей ежегодно определенную сумму денег. После этого следовало захватить все окрестные земли, включая Польшу, Литву и территорию около Черного и Каспийского морей.
Все это свидетельствует о том, что Штаден разработал жестокий, циничный и абсолютно бесчеловечный план по захвату и ограблению Русского государства и превращения его жителей в рабов воинских людей Империи. Он даже не удосужился придумать благовидный повод для нападения на Россию. Главное, по его мнению, было опередить крымского хана и турецкого султана и первыми получить все сокровища и территорию.
Для просвещения императора Рудольфа II относительно Московии Штаден составил ее описание, уточнив, что сделал это «коротко, но беспристрастно». Попробуем разобраться, так ли это было на самом деле.
Штаден начинает свое повествование с перечня наиболее известных русских князей. Это должно было убедить европейского читателя в его хорошей осведомленности. Однако можно заметить, что в этом списке были преимущественно уже умершие к середине 70-х годов люди. Первым значится двоюродный брат царя Владимир Андреевич, предположительно, отравленный в 1569 году. Вторым идет умерший в 1571 году И.Д. Бельский. За ним – казненные в 1573 году М.И. Воротынский и Н.Р. Одоевский. А.М. Курбский был жив на момент написания «Записок», но он находился в Литве. Далее шли: В.И. Темкин (казнен в 1571 году), П.И. Шуйский (погиб во время военных действий в 1564 году), Турунтай (это князь И.И. Пронский, казненный в 1569 году), И.Б. Шереметев (титул князя не носил, в 1571 году принял постриг), Алексей и Федор Басмановы (титул князей не носили, видимо, были казнены в 1570 году). Последним значится И.Ф. Мстиславский, который был жив во время написания «Записок». Но на иерархической лестнице он занимал значительно более высокое место, чем ему определил Штаден.
Поэтому напрашивается вывод о том, что у автора «Записок» были случайные сведения о высшей знати, которые он мог узнать из бесед на рынках, при оглашении царских указов и т.д. Сам он при дворе никогда не был.
Однако данные о пяти полках, из которых состояло царское войско, Штаден сообщил, в основном, правильно. Правда, Большой полк не представлял особу царя, его полк назывался Дворовым. Был еще Разведывательный полк, который в «Записках» не назван. Эти ошибки опять же свидетельствуют о недостаточно хорошей осведомленности немца.
В «Записках» достаточно много сведений о деятельности приказов. Правда, все они относятся к 60-м годам XVI века. Например, Штаден хвалит И.П. Челяднина за праведное судейство. Но этот боярин был казнен в 1568 году. Обвиняет он в казнокрадстве дьяка Н. Фуникова (с августа 1560 года был казначеем), Хозяина Тютина (казначей с 1555 года) и Г. Локурова. Фуников был казнен в 1570 году, Тютин – в 1568 году, а дьяк с фамилией Локуров вообще неизвестен.
Никиту Романовича Штаден определил руководителем приказа подклетных сел. Но приказа с таким названием вообще не существовало. Никита Романович в качестве дворецкого руководил Приказом Большого Дворца.
Остальные приказные люди, названные в «Записках»: П. Михайлов. В. Степанов, И.Г. Выродков, И. Булгаков, Г. Шапкин, исполняли свои должностные обязанности только до 1570 года, а некоторые и меньше.
Перечисляя приказы, Штаден допустил грубую ошибку, написав, что посольские дела решались в Разрядном приказе. На самом деле Посольский приказ был одним из основных дипломатических ведомств и занимался только международными связями. Разрядный приказ ведал только служебными назначениями. Их функции никогда не пересекались.
Данные о Земском приказе относятся к концу 70-х годов, когда Штадена уже не было в России. Как они попали в его «Записки» - неизвестно.
Довольно обстоятельно Штаден рассмотрел вопрос о наказании пьяных людей, обнаруженных на городских улицах, и тех, кто изготавливал спиртные напитки. Все они облагались штрафами. Эти данные наглядно свидетельствуют о борьбе правительства с пьянством и строгих порядках в городах. Интерес автора «Записок» к этому вопросу проясняет его Автобиография, в которой он рассказал о своих занятиях производством и продажей спиртных напитков.
Автор «Записок», называя имена конкретных должностных лиц, буквально всех обвинял в служебных злоупотреблениях, казнокрадстве, мздоимстве и прочем. Но при этом он не привел ни одного конкретного примера злоупотребления ими властью. Это заставляет усомниться в достоверности его данных.
Пытливый исследователь может обнаружить множество ошибок в сообщении Штадена о различных приказах. Многие неправильно названы, указаны имена не существовавших дьяков и т.д. Это опять же говорит о том, что его сведения носили приблизительный характер, точных данных о приказной системе в Русском государстве у него не было.
Например, Штаден неправильно указал, что в Разрядном приказе велись все польские дела. Этим занимался Посольский приказ. Григорий Шапкин никогда не сидел в Разбойном приказе. Он не раз участвовал в посольствах в Польшу и Литву. На Земском дворе никогда не сидели ни Иван Долгорукий, ни Иван Мятлев. Рязанского приказа никогда не существовало, некоторое время был Рязанский дворец, но во второй половине он, видимо, уже не существовал. В качестве дьяка никогда не значился Иван Тарасьевич Соймонов.
Удивительно, но Штаден спутал бояр и князей с представителями рядового дворянства, которые назывались детьми боярскими. Такую ошибку не мог допустить ни один человек, служивший при царском дворе.
Основное внимание «Записок» уделено опричнине, поскольку автор назвал себя бывшим опричником. Учреждение ее автор связал с именем второй супруги Ивана IV Марии Темрюковны. Именно она, якобы, посоветовала мужу отобрать 500 стрелков и создать из них личную охрану.
Однако, как известно, опричники не были стрелками. Стрельцами называли пехотинцев, представлявших собой особый род войск. Поэтому напрашивается вывод о том, что Штаден не очень разбирался в том, кем на самом деле являлись опричниками. Не знал он и причины, по которой была учреждена опричнина, поэтому указал, что царь уехал из Москвы в Александрову слободу из-за мятежа.
На самом деле в декабре 1564 года никакого мятежа не было. Все данные о нем были выдуманы иностранцами, чтобы представить ситуацию в Москве взрывоопасной из-за недовольства подданных царем.
Более того, напрашивается предположение, что напряженную ситуацию при царском дворе создали письма польского короля к представителям русской знати, а также бегство А.М. Курбского, подкупленного королем, в Польшу в апреле 1564 года. Они могли вызвать чувство опасности у мнительного царя Ивана IV.
Можно заметить, что Штаден имел точные сведения лишь о судьбе тех представителей знати, которые были наместниками в Юрьеве (Дерпте). Поэтому он рассказал о боярине И.П. Челяднине, князе Андрее Курбском и боярине М. Морозове. При этом он ошибся, лишь в том, что считал Челяднина первым казненным после учреждения опричнины.
На самом деле этот боярин был убит только в 1568 году, т.е. уже после того, как А.М. Курбский бежал к польскому королю в 1564 году и после того, как наместником Юрьева был М.Морозов (1564-1565 гг.).
Штаден утверждал, что представители земщины пытались организовать заговор против царя и планировали посадить на престол Владимира Андреевича. Но, судя по всему, он лишь передал слухи, которые циркулировали в Польше. Отголосками их стало ухудшение отношения Ивана IV к двоюродному брату, который постоянно пытался оправдаться.
Можно даже предположить, что Владимир Андреевич пострадал из-за массированной дезинформации, распространяемой из Польши по указанию Сигизмунда II. Такими же жертвами могли быть и другие видные представители знати, казненные в годы опричнины. Ведь после бегства Курбского и его дерзких писем царь стал очень подозрительным.
На плохое знакомство Штадена с ситуацией при царском дворе после учреждения опричнины указывает то, что он смог назвать лишь четырех представителей земщины, среди которых якобы были Владимир Андреевич и митрополит Филипп. На самом деле они не входили в ее состав. Так же мало знал он и опричников.
При этом автор «Записок» уделил много внимания описанию жестоких казней, устроенных опричниками в разных городах. Но можно ли верить этому, учитывая плохую информированность Штадена в конкретных вопросах? Более вероятно, что все ужасы и издевательства над жертвами были им придуманы для чернения Ивана IV.
Следует отметить, что Штаден вслед за Крузе и Таубе повторил рассказ о псковском предсказателе Микуле, остановившем погром города опричниками. Но у него это не одетый в лохмотья юродивый, а зажиточный мужик. Эту же байку повторили англичане Флетчер и Горсей. Есть она и в некоторых русских источниках. Поэтому напрашивается вывод о том, что писавшие о Русском государстве иностранцы были знакомы с сочинениями других авторов и заимствовали из них понравившиеся сюжеты. При этом они их приукрашивали и переиначивали на свой лад.
Анализируя содержание «Записок», можно обнаружить в них и хронологические неточности, и откровенные выдумки, и ошибки. Например, Владимир Андреевич погиб раньше (1569 г.) разгрома Новгорода (1570 г.). Шигалей не был казанским ханом во время взятия Казани. Способ казни жителей Казани явно заимствован из рассказа о том, как следовало расправиться с окружением Ивана IV и его сыновей. Мария Темрюковна была не дочерью, а сестрой Михаила Черкасского.
Последняя ошибка представляется особенно непростительной для человека, утверждавшего, что он служил в опричнине. Ведь в это время М.Т. Черкасский был одним из наиболее видных опричников.
Можно заметить, что Штаден не смог удержаться от того, чтобы не сообщить и положительную информацию о Русском государстве. О правлении Ивана IV он написал так: «Хотя всемогущий Бог и наказал Русское государство так тяжко и жестоко, что никто и описать не сумеет (в данном случае он имел в виду набег Девлет-Гирея 1570 года), все же нынешний великий князь достиг того, что по всей Русской земле, по всей державе – одна вера, один вес, одна мера. Только он один и правит, никто ему не перечит: ни духовные, ни миряне».
Относительно пьянства русских людей в «Записках» сообщено следующее: «По всей стране – по городам и деревням – запрещены кабаки. Но добрые люди в складчину варят пиво и по праздникам собираются вместе с женами. Это называется у них братчиной». Штаден подтверждает информацию других иностранцев о том, что ежедневное пьянство было запрещено в Русском государстве. Только по праздникам можно было в складчину сварить легкий алкогольный напиток – пиво.
Немец достаточно подробно рассказал и о материальном положении служилых иностранцев, которое, по его данным, было достаточно хорошим. Каждому давали двор, поместье, деньги для покупки семян и обзаведение хозяйством, платили ежегодное жалование и даже выделяли продукты питания и спиртные напитки. Кроме того, любой иностранец мог изготавливать пиво или мед и содержать кабак. Вместе со слугами он освобождался от таможенных пошлин, был волен в своей вере и мог не являться в суд, если с ним решил судиться русский человек.
Из Автобиографии Штадена можно сделать вывод о том, что он был весьма «не чистым на руку» человеком, способным присваивать чужие деньги, отличался низкими моральными качествами, был склонен ко лжи, клевете и подлости. Более того, под видом опричника с отрядом бродяг он грабил русские деревни и села.
Естественно, что такой человек мог написать полностью клеветническое произведение и про царя Ивана Грозного, и про порядки и нравы в Русском государстве. Цель его была в том, чтобы убедить новых хозяев в своей нужности и получить деньги за свою службу у них.
Однако при этом Штаден не смог удержаться от того, чтобы не написать в заключение: «Сильно и неоднократно тянуло меня при этом в Русскую землю, в Москву ко двору великого князя».
Эта фраза наглядно свидетельствует о том, что все сведения в «Записках» о творящихся в Русском государстве ужасах в период опричнины были ложью. Сам Штаден, скорее всего, не являлся опричником. Он был рядовым служилым иноземцем, имевшим в Москве свое небольшое дело – корчму, которая приносила ему хороший доход. Бежать за границу его, видимо, заставило назначение в действующее войско, отправленное в Ливонию. Воевать немцу не хотелось, поэтому он предпочел покинуть царскую службу и отправиться в Империю. Там сочинением пасквилей на Россию он пытался доказать императору Рудольфу свою нужность.
Однако, как отметили исследователи, с середины 70-х годов XVI века ситуация в Европе изменилась. Обострившаяся борьба за польский престол заставила Рудольфа увидеть в Иване IV не «зловещего московита», а «дружественного государя». Австрийский посол даже начал восхвалять царя за то, что тот изрубил турецкого посла и останки отправил султану. А «мальчиком для битья» становится французский король, который проявил невероятную жестокость в Варфоломеевскую ночь.
В это время появилась необходимость в положительном сочинении об Иване IV и России. И оно было написано со слов флорентийского купца Джованни Тедальди одним из представителей католического духовенства в июле 1581 года.
Данное произведение было обнаружено в Ватиканском архиве П. Пирлингом. Оно хранилось в бумагах А. Поссевино. Е. Шмурло сделал перевод и опубликовал его.
Тедальди Дж. являлся флорентийским купцом, который с 1551 по 1565 годы многократно ездил в Москву и там торговал. Его торговые пути проходили от Нарвы до Астрахани. Бывал он и в Польше при Сигизмунде II и Стефане Батории. На момент составления сочинения о Русском государстве ему было уже 78 лет.
Шмурло Е. отметил, что итальянский купец с большим сочувствием относился Ивану Грозному и России в целом. Он хвалил справедливое правосудие, воздержание русских людей от вина, гостеприимство и отмечал, что не видел тех ужасов, которые были описаны в сочинении Гваньини. Как известно, этот автор заимствовал информацию из «Записок» Шлихтинга.
Обратимся непосредственно к тексту известия Тедальди.
Автор сразу указывает, что посещал Москву достаточно давно. Там он был обласкан великим князем и три года жил за счет казны. В это время он видел справедливый суд и расправу только над преступниками. Разъезжая по стране, встречал много людей, достойных уважения. Затем без каких либо осложнений вернулся на родину.
Тедальди заметил, что «многое, что распространяют в Польше и Литве про Московита, несправедливо… Неправда, что после взятия Полоцка царь утопил монахов бернандинов». Ложью были и данные о массовой расправе над евреями. Только двое или трое из них были насильственно крещены и утоплены. Остальных просто изгнали из города. Итальянец пояснил, что нелюбовь Ивана IV к евреям была связана с одной некрасивой историей, в которой те были замешаны, а не с личной неприязнью к ним царя.
Совершенно очевидно, что Тедальди ознакомился с сочинением Гваньини, в котором были расписаны ужасы, творимые Иваном Грозным и опричниками. Поэтому сообщил, что «ничего этого в Московии он не видел и не слышал». Напротив, он заметил, что государь очень хорошо обращался с иностранными послами, в отличие от поляков, которые не оказывали им должного почтения. В Москве уважали чужую веру, поэтому царь один раз даже выслушал проповедь лютеранского священника, правда, назвал ее ересью. Католики жили в слободе Наливки, и там им разрешали изготавливать и продавать спиртные напитки. Царь с уважением отзывался о папском престоле.
Тедальди сообщил, что в Москве было немало людей, знавших итальянский язык. Самим итальянцам было позволено ездить для торговли в Персию. Но иностранных специалистов Иван IV не отпускал на родину, поскольку знал, что обратно их не пропустит через свою территорию польский король.
Своих священников русские люди очень уважали. Особое почтение они оказывали митрополиту, который жил скромно, в отличие от Римского папы. Заслугой местного духовенства, по мнению итальянского купца, было отсутствие каких-либо еретических учений в стране. Католическое духовенство, как известно, этим похвастаться не могло.
Тедальди пояснил, почему Максиму Греку не позволили вернуться на родину. Он якобы прибыл без паспорта, т.е. не имел разрешения на визит в Русское государство. Кроме того, выявил неправильность в некоторых обрядах.
Правда, в Судном деле Максима Грека никаких данных по этому поводу нет. Вполне вероятно, что версия об обрядовых отклонениях, якобы обнаруженных переводчиком, бытовала в Европе. Ее первым высказал Герберштейн.
Таким образом, из известия Тедальди можно сделать вывод о том, что «Записки» Шлихтинга и связанные с ними сочинение Гваньини, донесение Таубе и Крузо и труд Штадена содержали массу недостоверных сведений о Русском государстве, Иване IV, опричнине и русских людях. Это были заказные произведения, ставившие целью представить русского царя кровавым деспотом и тираном. По их версии он якобы вызывал у знати и простых людей такую ненависть, что они ждали освобождения извне. Такие данные должны были полностью оправдать любую агрессию против России и порабощение ее одной из западных стран. Все это говорит о том, что планы нападения на Московию строились в Польше уже в 70-е годы XVI века. Первым осуществлять их начал Стефан Баторий, потом его дело продолжил Сигизмунд III, который поддержал самозванца Лжедмитрия и тем самым спровоцировал Смуту.

1 2 3 4 5 6

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments